«На то они принимали присягу»

Назавтра, облачившись в химзащитную одежду и проти­вогазы, мы на двух пожарных катерах подошли с обоих бор­тов к «Куйбышеву». Из брандспойтов, их имелось по 12 стволов на каждом катере, стали поливать эсминец. Начали от клюза, и потом весь корпус, от клотика до ватерлинии. Воду мы качали из акватории бухты. Но ведь накануне здесь взорвали бомбу. Так что вряд ли такая «помывка» дала жела­емый результат.

Когда мы подошли к эсминцу для дезактивации, взору предстала картина разрушений. Вентиляционный раструб 2-го котельного отделения был сброшен и застрял под тру­бами торпедного аппарата. Левый борт от полубака до вто­рого жилого кубрика выделялся впалыми шпациями. Кстати, все приборы были уже сняты побывавшими здесь специа­листами. До нашей высадки на всех опытовых кораблях уже побывали химики с приборами, они и доложили радиацион­ную обстановку. Как посчитали, она «позволяла» присту­пить к спецобработке — дезактивации.

На нашем корабле мы оказались вместе с командиром БЧ-5 Реутовым. Дозиметрист указал нам на самый заражен­ный участок палубы. Он находился между кормовым мости­ком и орудиями 2-го главного калибра. Однако тем дезактивирующим раствором, который доставили нам, же­лаемого результата мы так и не смогли добиться. Вспомни­лась поговорка «черного кобеля не отмоешь добела». Тогда я предложил командиру БЧ-5 попробовать 100-процентный раствор азотной кислоты. Попробовали. Но и тогда сниже­ния уровня радиации даже на тысячную долю не наблюда­лось. Мы были в недоумении, ведь после разлива кислоты мы даже видели пары желтого газа и рыжие пятна на ничем не защищенном металле палубы. Вот, оказывается, как «въе­дается» проникающая радиация!

Мы тогда числились «годками» и были обеспокоены за­держкой увольнения, ведь, по закону, после 12 августа 1955 года нас должны были отправить в запас. Все, что касалось радиоактивной грязи на корабле, нас, естественно, волнова­ло куда меньше. Такова, видно, психология человека. Да и что мы могли противопоставить решению командования возвратить личный состав на облученный радиацией корабль?!

Неуютно, грязно, сыро было в жилых помещениях кораб­ля. После дезактивации я спустился в машинное отделение и был поражен царящим запустением. Помещение выгляде­ло так, будто корабль долгое время находился в затопленном состоянии. На пайолах — густой налет ржавчины, от живот­ных, которые временно размещались здесь, остались сено и помет.

О других кораблях. Во время взрыва погиб эсминец «Урицкий». Он плотно припечатался ко дну Черной губы и разломился на три части. Другой эсминец — «Карл Либк­нехт», тоже пострадал. Его вытащили на полкорпуса на бе­рег как раз в том месте, где я с моряками металлическими крюками таскал звенья мертвых якорей.

За день или два до отправки кораблей к месту базирова­ния произошел такой эпизод. Я поднимался по трапу, чтобы подменить вахту. В это же время в кубрик спускались трое адмиралов. Кто из них был старшим, я не определил из-за их одинаковой экипировки. Я слышал, как одному из них доло­жили о состоянии радиационной обстановки на корабле и в помещениях. На это адмирал после недолгих раздумий отве­тил: «На то они принимали присягу»

Меня, случайно услышавшего, эта фраза покоробила. Неужели, подумал я, люди, по мнению адмирала, такой же подопытный материал, как те животные, которые исполь­зовались в эксперименте ради науки? Та адмиральская фра­за до сих пор занозой сидит в моем сердце.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,124 сек. | 12.6 МБ