Накануне

…В середине июля 1991 г. мы завершили сессию Вер­ховного Совета обсуждением проекта нового Союзного до­говора, который я получил от президента Михаила Горбаче­ва. На том же заседании была сформирована Государствен­ная делегация для участия в обсуждении проекта договора и его подписания, с определенными оговорками, или исключе­нием «из подписи» ряда положений и статей того документа. Дата заседания делегаций республик была определена Гор­бачевым — 20 августа 1991 г.

Ельцин улетел в Ллма-Ату по приглашению Назарбаева; а сам я, по давней традиции, намеревался отдохнуть в Сочи. В Сочи разразился мощный шторм, было много разрушений, пришлось помогать местным властям ликвидировать по­следствия. С отдыхом не получилось, и я прибыл в Грозный, решил погостить у матери. После трехдневного пребывания в Чечено-Ингушетии 18 августа я вернулся в Москву и сра­зу же направился в поселок Архангельское, где мы тогда жи­ли по соседству с семьей Ельциных. К вечеру прилетел из Алма-Аты Ельцин. Я его встретил в аэропорту, и мы оба вер­нулись в Архангельское, договорившись встретиться в 9 ча­сов утра в Верховном Совете.

С учетом того, что проект договора, подготовленный в хо­де длительной работы рабочих групп в Ново-Огарево, вызы­вал много сомнений, что обнаружилось в ходе его обсужде­

ния на сессии Верховного Совета, я решил провести заседа­ние Президиума Верховного Совета 19 августа в 10 часов утра и пригласить на это заседание всю российскую делега­цию. В состав делегации, которую возглавлял Ельцин (я — заместитель главы делегации), входили премьер Силаев и ряд наших представителей парламентских комитетов и ко­миссий, руководители Верховных советов республик, облас­тей, краев и городов (в том числе Степанов Виктор из Каре­лии, Магомедов Магомед из Дагестана, мэр Петербурга Ана­толий Собчак и др.).

Замысел заседания, согласованный с президентом Ель­циным, заключался в том, чтобы ознакомить весь состав де­легации с целым рядом неприемлемых для России положе­ний, содержащихся в новоогаревском проекте союзного до­говора, выслушать замечания других членов делегации и выработать нашу общую, единую позицию по проекту, предложенному Горбачевым. В противном случае обсужде­ние и подписание Договора 20 августа могло сорваться из-за разных позиций членов даже нашей, российской деле­гации, не говоря уже о делегациях других союзных рес­публик.

В частности, у меня всегда вызывало протест маниакаль­ное стремление наших российских автономных республик добиться своего «равенства» с союзными республиками. Для России это могло означать только одно — ее гибель. Однако это разрушительное для Российской Федерации положение было совершенно определенно сформулировано в проекте договора. Заключение Верховного Совета России (на июль­ской сессии) в этой части проекта договора состояло в том, чтобы не допустить такую формулировку в окончательном тексте договора. Разумеется, республики, особенно Татария, Башкирия, Северная Осетия, Чечено-Ингушетия, Якутия (не столько республики, сколько их руководители, которые навязали этот подход Горбачеву), хотели сохранить сформу­лированное в тексте документа положение. Были и другие сложные вопросы к горбачевскому проекту — все это нам следовало обсудить 19 августа с тем, чтобы быть готовыми к решающему заседанию под председательством союзной) президента Горбачева 20 августа 1991 г.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,103 сек. | 12.51 МБ