О прошлом не жалею

На дембель мы уходили с Новой Земли на грузопасса­жирском судне «Чиатури». Был среди нас старшина коман­ды Валерий Талаш — москвич, крепыш, спортсмен. Как вышли в море, так его вдруг скрутило, боли в животе. Поз­вали судового фельдшера. Он осмотрел: «Наверное, ребята, его укачало». Зыбь на море и в самом деле была. Так ведь Талаш три года на корабле служил, и не укачивало. Тут при­помнили, что на живот он сетовал еще полгода назад, тогда же и аппетит потерял. Ребята ему: «Валерка, не мучайся, сходи в госпиталь». Он отмахивался — здесь не врачи, а ко­новалы, вот приеду в Москву… А до Москвы парня едва до­везли, на вокзале его забрала «скорая», и в больнице он вскоре умер. Молодой парень, здоровяк! Что же его так под­косило? Теперь уж никто не скажет. Но, думаю, радиация тут ни при чем — Валера не был с нами, в числе двенадцати.

А меня радиация догнала через годы, ударила по сердеч­но-сосудистой части. Первое время я обходился без врачей: какой толк к ним идти, если всего не расскажешь, ведь под­писку о неразглашении на двадцать пять лет давали.

Не будь этой подписки, может, они и лечили бы правиль­но. Но, знаете, я ни о чем не жалею. Службу добрым словом вспоминаю и не корю себя за то, что тогда в добровольцы вызвался. А болезни? Ну раз выпала мне такая участь, так юму и быть.

Был на Северном флоте 50-х пароход «Эмба» — штабное судно. Кто в ту пору работал на заводе №402 и на Яграх, его знает. Нельзя было не запомнить гражданского облика со­лидную, в 3500 тонн, посудину среди множества военных кораблей. Финский пароход достался нам по репарациям. До войны он держал пассажирскую линию Хельсинки -Лондон. Такие широкие палубы, комфорт кают и салонов, отделку из редких пород дерева, как на «Эмбе», в Союзе не всякий видел. Правда, к 50-м от этого лоска сохранилось не все, но многих впечатлял, например, «адмиральский кори­дор», где были раскатаны ковровые дорожки. Однако не рос­кошью вошел этот пароход в историю. В 1955-м на судне смонтировали комплекс «Мрамор» — для радиотелеуправле­ния различными объектами на боевом испытательном поле. «Ядерной кнопкой» его вряд ли можно назвать, но именно из-за этого комплекса «Эмба» стала одним из командных пунктов при испытаниях атомного оружия.

Северодвинец Борис Яковлевич Починков прохо­дил срочную службу на штабном судне «Эмба», был радиотелемехаником.

— Первый раз атомный взрыв я увидел еще до призыва во флот. После окончания школы-с ем и летки и курсов радистов в Архангельске я устроился вольнонаемным в воинскую часть и работал радиотелеграфистом. Позже из Соломбалы штаб нашей части перевели в Молотовск — располагался он в самом конце улицы Индустриальной. Осенью пятьдесят пятого нас отправили кораблем на Новую Землю. Мы при­были в Белушью губу и здесь стояли все время — обеспечи­вали связь, и 15 сентября тоже находились в поселке. «Гриб» атомного взрыва я видел, но он не впечатлил, наверное, по­тому, что мы находились на очень большом расстоянии от него. А в следующий раз атомный взрыв я застал уже в 1957-м, когда служил на «Эмбе»

Но на «Эмбу» я попал не сразу. Вот, когда вернулся с Но­вой Земли, чуть не попал под трибунал — военкомат завалил повестками, а я все не являюсь. Пришел, объяснил. Меня сначала хотели направить в ШМАС — школу младшего ар­тиллерийского состава, это на Яграх. Но я очень хотел слу­жить во флоте, просился в моряки, и полковник-военком, видно, это учел. Потом окончил школу мотористов, немного прослужил на тральщике, как произошла кадровая пере­группировка, и так я оказался на штабном судне «Эмба». Служил по-прежнему мотористом, но однажды, когда ребя­та — телеграфисты тренировались работать на ключе, сел с ними — решил проверить свои навыки, и вышло лучше, чем у них. Тогда же оформили приказ по кораблю: перевести из мотористов в БЧ-IV — радиотелемехаником.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,174 сек. | 12.56 МБ