Парад суверенитетов

фузия. «Парад» суверенитетов» начался 9 марта 1990 г., когда Верховный Совет Грузии во главе со Звиадом Гамса­хурдиа принял «Декрет о гарантиях защиты Суверенитета республики» и одновременно «денонсировал» не существую­щий Союзный договор 1922 г.

Юридически пункт грузинского Декрета о «денонсирова­нии Союзного договора» был бессмысленным актом, но Гор­бачев и его советники почему-то придали ему важный поли­тический смысл. Не менее важными оказались и два другие решения этого грузинского акта.

Первый: юридический выход Грузии из состава СССР дал мощный наглядный урок другим союзным республикам, как следует действовать, если они стали на путь независимости. Второй аспект Акта — восстанавливая юридические осно­вы государственного устройства буржуазной демократиче­ской республики, существовавшей до 1919 г., грузинские власти лишили федеративных начал Грузию и «вернулись» к унитарному устройству — ее три автономии: Абхазия, Юж­ная Осетия и Аджария — лишились этого статуса. Отсюда — истоки тех вооруженных и невооруженных конфликтов, ко­торые, то разгораясь, то затухая, долгие годы шли на терри­тории этих республик. И сформировались две «непризнан­ные республики», которые стали «головной болью» для Рос­сии.

Истоки такого драматического развития событий в Гру­зии находятся в конфликтном развитии событий в самом на­чале 1989 г., когда в самый разгар горбачевской демократии в Тбилиси проходила мощная демонстрация сторонников не­зависимого грузинского государства. Республиканские власти Грузии, опираясь на помощь военных из Закавказского во­енного округа (генерал Родионов), ввели войска на цен­тральную площадь Тбилиси, «рассекли» демонстрантов и, используя саперные лопаты как оружие, попытались рассе­ять эту демонстрацию. Некоторые люди получили ранения, в результате разразился грандиозный скандал — в то время общество не «привыкло» к жестокостям, последовавшим по­всеместно вскоре после всеобщего «прихода демократии» на смену «негуманного социализма», когда о масштабных воо­руженных конфликтах, насилии властей, массовых убийст­вах — обо всем этом люди вспоминали лишь в связи со ста­линской эпохой. Верховный Совет СССР создал специаль­ную комиссию для расследования «Тбилисских событий»; депутаты допрашивали («с пристрастием») генерала Родио­нова, руководителей Грузии, свидетелей событий. Они были освобождены от занимаемых должностей. Вот на этом обще­ственно-политическом и психологическом фоне в начале 1990 г. пришел к власти в Грузии Константин Гамсахурдиа, обещавший «восстановить независимую Грузию». И своими конкретными действиями вверг страну в пучину Граждан­ской войны — при полном бездействии союзных властей. Самыми опасными из них были, безусловно, решения, свя­занные с ликвидацией федеративных начал Грузии — пре­вращение автономий — Абхазии, Южной Осетии и Аджа­рии — в области с назначенными Тбилиси префектами.

Армения. Несколько ранее начались события в Нагор­ном Карабахе — автономии Азербайджана, — в которой чис­ленно преобладало армянское население. Руководители этой автономии и Армянской ССР и ранее поднимали вопрос о «выходе» Карабаха из Азербайджана и «присоединении» к матери-Армении. В новых, «демократических условиях» эти требования зазвучали с особой силой; поддержали эти сепа­ратистские устремления и некоторые влиятельные полити­ческие фигуры в Москве. Здесь конфликт приобрел крово­пролитный характер — после грузинских событий и особен­но—в результате Беловежских соглашений. Большая часть офицеров из Закавказского военного округа воевала на ар­мянской стороне, против Азербайджана.

Узбекистан. Кровавый характер приобрели события в Узбекистане — узбеки устроили погромы курдов-месхетин-цев, которые были депортированы в военные годы из Грузии в Узбекистан. Уступив давлению узбеков (по сути, толпы), союзные власти переселили эту часть своих граждан на тер­риторию Краснодарского края. Так было заложено начало этнической миграционной волне в СССР — как следствие безволия и нерешительности государства.

Прибалтийские республики. Слабость и безволие, про­явленные еще на первых этапах решения возникающих кон­фликтов, крайняя нерешительность союзных властей, как представляется, способствовали тому, что довольно сдержан­ные позиции трех балтийских союзных республик — Литвы, Латвии и Эстонии — эволюционировали от требований «дать им возможность осуществлять самостоятельно эконо­мическую реформу» — к предоставлению полной независи­мости от СССР. Руководители этих республик, много гово­рившие о «необходимости суверенитета», но не решавшиеся принять соответствующие решения высших органов власти, боясь возмездия союзного центра, на примере Грузии и Ар­мении, убедились в том, что союзные власти слабы и без­вольны. Они стали действовать немедленно. Через два дня после грузинского «акта» — 11 марта 1990 г. сессия Верхов­ного Совета Литвы принимает «Акт о восстановлении неза­висимого Литовского государства», отменяя на территории республики действие Конституции СССР. 30 марта того же 1990 г. Верховный Совет Эстонии принимает закон «О госу­дарственном статусе Эстонии», отрицающий законность го­сударственной власти СССР в Эстонии с момента ее уста­новления — то есть со времени оккупации страны в 1939 г. 4 мая Верховный Совет Латвии принимает Декларацию «О восстановлении независимости Латвийской республики».

По требованию союзных депутатов балтийских респуб­лик съезд народных депутатов СССР создал специальную Парламентскую комиссию для выявления исторической прав­ды относительно оккупации этих республик в 1939 г., после начала военных действий Германии против Польши 1 сен­тября 1939 г. Возглавил эту комиссию член Политбюро, сек­ретарь ЦК КПСС, один из близких соратников Михаила Горбачева, академик Александр Яковлев. После основатель­ного изучения вопроса им был сделан доклад о наличии «секретных протоколов» (дополнительного соглашения) к «Договору о ненападении», заключенному в августе 1939 г. между Москвой и Берлином (пакт Молотова — Риббентропа). «Протоколы» предусматривали «согласие» гитлеровской Германии на оккупацию Советской Армией этих республик после начала военных действий германских войск против Польши. Так окончательно выяснилось для советского об­щества истина, связанная с тем, что Литва, Латвия и Эсто­ния отнюдь «не добровольно» вошли в состав СССР.

Я уже в тот период пришел к устойчивому для себя выво­ду, что этим трем республикам следовало бы вернуть их са­мостоятельность и не пытаться их удержать. При этом сле­довало, с позиции исторической правды, вернуть Польше часть ее территорий, включенных в Литву, обеспечить «ко­ридор», соединяющий Россию с Калининградской областью, и затем — признать независимость этих трех республик. Но это, как мне представлялось, был исключительный случай, и он не имел отношения к другим союзным республикам, на­роды которых давно интегрировались реально в понятие «советский народ» за столетия совместной жизни.

Украина. Буквально через несколько дней после ГКЧП Украинский Верховный Совет принял «Акт о государствен­ной независимости», а 1 декабря в Украине прошел референ­дум о независимости. «За» проголосовали 90% его участни­ков; большинство «за» было даже среди русского населения Крыма — таков был «эффект ГКЧП».

Через несколько часов после подведения итогов референ­дума о признании независимой Украины объявили прави­тельства Польши и Канады. СССР «рассыпался», Горбачев бездействовал, Ельцин же, обладая огромным авторитетом после нашего совместного подавления ГКЧП (вместе с Вер­ховным Советом), алчно взирал на Кремль и кабинет Горба­чева.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,115 сек. | 12.88 МБ