Первое совещание российского руководства. Обращение «К гражданам России!»

Ельцин сказал собравшимся, что времени мало, надо быстро решить вопрос о подготовке одного документа, о чем мы уже с Русланом Имрановичем договорились. Это долж­но быть «Обращение к народу». Что мы скажем в этом доку­менте? Он посмотрел на собравшихся. Все молчали. Повер­нул голову в мою сторону. — Что?

Я сказал, что это должен быть лаконичный (две-три стра­ницы текста), очень четкий и жесткий документ, в котором надо отразить несколько моментов. Первый — квалифика­ция действий Янаева и его группы как государственная из­мена и путч. Второй — абсолютная невозможность для Рос­сийской Федерации какой-либо поддержки действий этой группы. Третье — требование немедленно освободить из-под стражи президента Горбачева и дать ему возможность испол­нять свои обязанности. Все молчали.

Бурбулис. А зачем нам надо выступить в защиту Горба­чева? Он сам — главный виновник происшедшего.

Полторанин. Я согласен с Геннадием Бурбулисом. В «до­кументе» не стоит его вообще упоминать…

Ельцин. Вы не правы. Но нет времени дискутировать. Надо отразить наше требование и вернуть Горбачева в Кремль. Руслан Имранович прав. Пишите!

Я (Полторанину). Михаил Никифорович, Вы у нас глав­ный журналист. Пишите.

Он стал искать ручку в своих карманах и никак ее не най­дет. Я достал свою ручку и протянул ему, придвинув стопку бумаги. Все впились взорами в Полторанина — с чего он нач­нет? Не получается — дрожит рука.

«Дай сюда мою ручку, — невольно со злостью вырвалась у меня фраза, — у меня руки не дрожат!» Так я и написал тот текст, который уже к вечеру того же дня, 19 августа 1991 г., распространился по всему СССР в рукописном ви­де, написанный моей рукой. По ходу мне делали замеча­ния, кое-что я учитывал; но писал быстро — надо было спешить.

Подпись:

Подпись:

Подписали, надо быстро отпечатать. Некому. На даче у Ельцина не было пишущей машинки (не говоря уже о ком­пьютере), но ксерокс имелся. Мы размножили написанный мною текст и вручили каждому из присутствующих, вполне допуская, что некоторых из нас могут арестовать. Одновре­менно попросили множить и распространять документ все­ми возможными средствами, чтобы он попал в СМИ немед­ленно.

Пока мы обсуждали свой план борьбы с заговорщиками из Кремля и писали документ, к нам поступали сообщения о появлении у Архангельского какого-то воинского подразде­ления на джипах (как позже я узнал, это было подразделе­ние группы «А»)… Это было уже весьма опасно. Собравшие­ся высказывали самые разные идеи… Я сказал, что здесь за­держиваться нельзя, надо скорее выезжать в Москву. Там мы сможем более детально ознакомиться с обстановкой. К тому же у меня на 10 часов было назначено заседание Президиума Парламента. Вышел на улицу и тут же столкнулся с подъе­хавшим Собчаком. Он спросил меня: «Что мне делать, Рус­лан Имранович?»

Я ответил: «Немедленно возвращайтесь в Ленинград. Я наделяю вас полномочиями подчинить войска округа, МВД и КГБ. Возьмите наш первый документ по организа­ции борьбы с ГКЧП — «Обращение к народу». Не задержи­вайтесь. В Москву не возвращайтесь.;.» На огромной скоро­сти помчался в Москву. Вслед за мной Ельцин, Силаев и др. Через 15 минут после моего отъезда в наш дом зашли воен­ные, спросили меня. Племянница сказала им, что я выехал рано утром в Москву…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,299 сек. | 12.51 МБ