Принимай, моряк, бригаду!

Его призвали во флот в 1955-м. Учебка в Кронштадте: строевая с винтовкой образца 1901 года и курсы специалис­тов паросиловых установок. Сдал все, как полагается, и на­строение у него было на подъеме: служить призывали на 5 лет, а тут XX партсъезд год «скостил» — то-то морячки от ра­дости бескозырки вверх бросали.

Потом — Молотовск, 241-я бригада. У ягринских причалов от ее кораблей тесно было. И все — полупустые, с некомплек­том экипажа: большинство срочников уже демобилизовали, но по железному закону оставили всех старшин: пока моло­дежь корабль не примет, не изучит, не освоит…

Сесь попал на «Разъяренный». Командовал им Анри Вик­торович Петерсон. Объявили задачу: практически неходо­вые корабли ввести в строй, а значит, оборудовать противоатомной защитой, собрать механизмы, автоматику установить, отладить, проверить, да еще артиллерийские погреба вырезать и освободившийся объем оборудовать под аккумуляторные батареи. На их электрической тяге корабли должны были работать трое суток, без экипажа! Тут закра­лось сомнение: а зачем? Но было сказано: знай свое дело.

Никто тогда на ягринский завод и не надеялся «Звездоч­ка» только начиналась. Матрос Сесь одним из первых сдал техминимум, и его тут же назначили командиром отделения. В отделении трюмные, дизелисты, водолаз, водохимик. Короче, принимай, моряк, бригаду и открывай фронт работ, а в помощь тебе   несколько рабочих.

За работой дней не замечали, но однажды приметили: буксиры оторвали от причала соседний эсминец, он дал ход и ушел, а обратно вернулся уже на буксире, с почерневшим корпусом. Говорили — корабль был на испытаниях, а где, на каких, не дознавались. Зато несколько раз расписывались за неразглашение тайны. И увольнений в город не было, за во­рота части никого не выпускали, почти все время — каран­тин, вот если зубы заболят, тогда только в госпиталь…

А как сделали все что положено — и ушли сдавать «госы» в море Баренца. И точно поработали на совесть: уж на что старик «Разъяренный», а на мерной миле чуть ли не 42 узла выдал!

В июле 1957-го разом снялась со швартовых вся Бердяш-кина бригада и кильватерным строем двинулась на Север. Шли двое суток. И вот она — Новая Земля, губа Черная. Она и в самом деле черная — оплавленные скалы окрест, а если и тянулось к небу что живое, все сожжено пламенем первого ядерного взрыва…

Как бросили якорь, Петерсон скомандовал: личный со­став первой шлюпки командируется в распоряжение ученых. Старшина Сесь был среди семерых ее гребцов — моряков физически самых крепких, — потому и шлюпка считалась первой, что не было им в гонках равных.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,157 сек. | 11.87 МБ