Радиацию не отмоешь

Что еще важно. После испытаний на Новой Земле, наши самолеты обследовались и дорабатывались на заводе № 30 КБ Илюшина. Для этого мы свои «Илы» с Севера перегоня­ли в Москву. Думаю, специалисты колдовали над тем, как экипаж от радиации защитить. Признаться, и меня тоже мысль донимала, ведь в полете летчики дышат, по сути, тем же воздухом, что и за бортом, и если им сквозь радиоактив­ное облако лететь, нужно, чтобы воздух подавался чистый, например, из баллонов, через кислородную маску.

В 1958-м тройку наших «новоземельских» Ил-28 замени­ли новыми машинами. Со старых радиацию уже ничем смыть не могли. За новыми самолетами я в числе прочих в командировку летал, в Крым. Когда на подмосковном заво­де Илюшина и в НИИ города Жуковский бывал, случилось видеть генерал-лейтенанта Лемешко и разговаривать с вице-адмиралом Вощининым, случайно, конечно (А.Н. Вошинин и П.Н. Лемешко — заместители начальника 6-го управления ВМФ в период 1954-1969гг. Прим. О.Х). Вице-адмирал -чин высокий, а я — младший офицер, и все у нас было не по команде, конечно, а в неформальной обстановке. Он меня расспрашивал о Новой Земле, и говорил, мол, Родина вас не забудет.

Что-то плохо вспоминает нас Родина. Это ведь чудо, что я выжил. И чудом, можно сказать, демобилизовался — в 27 лет! Неладное со здоровьем началось у меня в 1958-м. С тех пор и болею кучей болезней, и без конца. Не мог я уже по воинской специальности работать — боли мучили, слабость, голова кружилась на стремянке едва держался. Ну какой из меня работник? А куда со службы уйдешь? По закону, должен еще трубить и трубить. Первое время никто и слы­шать не хотел о моей демобилизации. Даже среди военных о радиации тогда толком мало что знали, хотя и догадыва­лись, как она людей губит. Указаний насчет увольнения пос­традавших от лучевой болезни — никаких! Как тут быть?! Все же вошли в мое положение уволили в запас, якобы по сокращению штатов. По приказу Главкома ВМФ с 31 марта 1961 года я на «гражданке».

Командиров у нашей новоземельской эскадрильи было несколько, и менялись они чуть ли не каждый год капитан Трушин, майор Шиндялов, подполковник Тур. Сослуживцев своих, из первых экипажей Ил-28, я в лицо еще помню, а по фамилиям далеко не всех. Летчика Юру Галяна, штурмана Женю Сахарова, техника Колю Норкина вспоминаю.

Их, наверняка, и в живых-то уж нет.

Сергей Герасимович Минушкин был призван во

флот осенью 1955-го из Тулы. По окончании кронштадтской школы подплава его направили служить на Север, и в мае 1956-го зачислили в экипаж подлодки С-84. Флотская специ­альность Сергея Герасимовича — трюмный машинист. Он участник первых испытаний атомного оружия на Новой Зем­ле. После демобилизации поступил работать на Севма-шпредприятие, участвовал в строительстве советского атом­ного подводного флота. Живет в Северодвинске.

— Наша подводная лодка С-84 входила в состав 241-й бри­гады опытовых кораблей и базировалась у причалов ягрин-ского завода. Вместе с другими кораблями ее готовили для перехода на Новую Землю для испытаний атомного оружия. Мы, моряки С-84, об этом знали. По крайней мере, будущее предназначение лодки не было для нас секретом. Мой ко­мандир — капитан III ранга Василий Андреевич Евдокимов. Командиром БЧ-5 был капитан III ранга Николай Яковлевич Ломакин, военврачом — капитан медицинской службы Батурин.

Во второй половине июля 1957 года бригада, точнее ска­зать, порядка 20 ее кораблей, а это целый караван, отправи­лась на Новую Землю, в губу Черная. Здесь находился полигон.

Прибыли. Справа, если смотреть из узкого входа в бухту, на высоком берегу, а точнее, на каменной сопке, примерно в 150 метрах от воды стояла металлическая конструкция вы­шки, как я прикинул, метров 30-35 высотой. На верхней пло­щадке ее смонтировали взрывное устройство. На берегу, по обе стороны от вышки и на различном расстоянии от нее располагались танки, самоходки, автомашины и другая тех­ника Сухопутных войск.

Наши опытовые корабли расставили по акватории на «мертвых якорях». Мне запомнилось, при этом, что две лод­ки — Л-20 и Л-22, были в погруженном состоянии, а шланги от их балластных цистерн специально вывели на берег, что­бы через них после взрыва можно было подать воздух.

Ближе всех к вышке стояла наша лодка С-84. Экипаж каждый день приезжал и готовил ее. Мы установили на лод­ке много разной аппаратуры, приборов, датчиков. Привезли на корабль и подопытных собак, а также морских свинок. Других животных я не видел. В центральном посту лодки привязали трех овчарок, и еще трех собак наверху — в ограж­дении рубки.

Мы, как и команды других кораблей, жили в палаточном городке — это километров 20-25 от полигона. Каждый эки­паж здесь имел свою палатку, общим был камбуз, работала передвижная электростанция ПС-60, а в одной из армейских палаток даже устроили клуб, мест так на 200.

Никаких учений по защите людей от радиации и облуче­ния не проводилось, даже наставлений как они действуют на организм человека, нам не давали. Из средств защиты были противогазы, резиновые комбинезоны и пластиковые накидки. В общем, выглядело все так, будто готовили взрыв обыкновенной, то есть фугасной, бомбы.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 46 | 0,105 сек. | 11.87 МБ