Штрих

19 августа, помнится, где-то вечером, в одну из много­численных на дню встреч с Ельциным, он вдруг спросил: «О семье позаботился? Я своих укрыл». Я даже растерялся. Ответил: «Да нет, не думал, жена и дети в Медведково, на се­вере Москвы».

О том, что после моего выезда из Архангельского на дачу явилась группа захвата, я узнал только 22-го со слов племян­ницы и дочери. Оказалось, что после этого «визита гостей» они сразу же выехали на нашу городскую квартиру.

Поинтересовавшись семьей у помощников вечером 19-го, я узнал, что охрану семьи взяли на себя жители нашего дома вместе с моими студентами и преподавателями из Плеханов­ского института. В общем, не знаю, как другие наши руково­дители, но в течение трех суток я не имел возможности пого­ворить с семьей — не было времени, да и не особенно был уверен, что из этой «каши» выберусь живым. Написал вто­ропях только небольшое письмо и положил в сейф — унич­тожил его 22-го. Сын, Омар, был тогда в Америке, он учился в университете Адама Смита, непрерывно звонил матери, все время «информировал» ее — в Америке все новости начина­лись с «русского фронта», и он о событиях в Москве, похо­же, знал не меньше, чем моя семья и наши соседи.

В эти суровые дни, откровенно говоря, я думал лишь о своем долге как главы Российского парламента — ни о чем больше. Организовывал людей, подбадривал их, помогал ори­ентироваться. Я считал, что должен объединить Парламент и Президента в одну стойкую силу Сопротивления. Это сей­час у Президента достаточно и вооруженных, и специальных сил, и широкая социальная база, а тогда был только Парла­мент (скорее — четыре сотни депутатов), мною возглавляе­мый. Да, да, тот самый Российский парламент, который че­рез два года оказался не нужен Правительству во главе с Гайдаром (в дни путча Гайдар был редактором газеты «Прав­да»), «мешал» президенту, выступал против «свободы» пол­дюжины проституирующих редакторов газет и т.д. А тогда… тогда Парламент был нужен всем — он ненавистен был толь­ко путчистам из ГКЧП. А сколько восторженных слов, теле­грамм поступало в те дни со всех страх мира в адрес Верхов­ного Совета России, в том числе от лидеров западного мира, прославляющих мужество и героизм наших депутатов, их стремление к свободе, — не счесть. Их послы в Москве доби­вались встречи со мной, чтобы выразить восхищение и под­держку своих лидеров — глав правительств, государств, пар­ламентов…

Жалко, что мы слишком понадеялись сразу же после по­давления путча на президента и его команду — потеряли на­прасно невосполнимых полгода, поддались убаюкивающим настроениям нуворишей, не сформировали сильное, эффек­тивное правительство, не заставили Горбачева изменить всю стратегию в проблематике Союзного договора — в период с

23 августа до Беловежских соглашений. Это тогда было вполне реально осуществить на базе моего проекта Конфеде­ративного договора (суть изложена в моей книге «Россия: пора перемен» (1991 г.). Да, Российский парламент и лично я допустили тогда крупные промахи, понадеявшись на двух президентов — Горбачева и Ельцина.

Ради истины надо сказать — мои возможности тогда бы­ли хотя и велики, но не в такой степени, чтобы действовать независимо от Ельцина: на Съезде народных депутатов меня не избрали Председателем Верховного Совета — тогда ульт­рарадикалы (Глеб Якунин, Лев Пономарев, Задонский, Ша-бад, Шейнис и др.) объединились с коммунистами Полозко-ва и группой Сергея Шахрая, выдвинув лозунг: «Кого угод­но, только не Хасбулатова». Они пытались «протолкнуть» Сергея Бабурина, кстати, еще недавно — своего ярого про­тивника. Против моего избрания мощно действовала вся президентская рать во главе с Бурбулисом, Шахраем, Пол­тораниным и др. Правда, президент, которому также «не нравилось» растущее значение парламента, мой высокий ав­торитет в народе и политических кругах страны, моя незави­симая позиция, тем не менее тогда еще не участвовал в этой кампании, направленной против меня. Но проблема состоя­ла в том, что ельцинские сановники в тот период действова­ли зачастую вполне самостоятельно, даже в решении самых важных вопросов политики, исходя из своих личных интере­сов и предпочтений, навязывая их президенту либо ставя его перед совершившимися фактами. Так обстояло и на этот раз, при выборах Председателя Верховного Совета России, когда эта камарилья предприняла массированную атаку на меня, не спрашивая мнения Ельцина по этому вопросу.

Так я остался и.о. Председателя Верховного Совета, воз­можно, это тоже входило в расчет тех, кто целенаправленно вел дело к развалу Союза. Возможно. Да и не только. Но то­гда, 19—21 августа, мы с Ельциным были вместе и отстаива­ли дело свободы — так, во всяком случае, представлялось мне. Поэтому в эти дни мы и относились с трогательным вниманием друг к другу — я был очень признателен прези­денту за эту реплику о моей семье…

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,109 сек. | 12.49 МБ