Силаев: «Сегодня ночью будет штурм! »

Со второй половины 20 августа обстановка оставалась напряженной, нарастая по мере того, как в центр Москвы вводились новые бронетанковые части. Они непрерывно ма­неврировали, вокруг них, буквально в шагах, двигались и стояли люди, неистово выкрикивая протестные лозунги. Опасность бродила рядом, она висела в воздухе, от нее люди (особенно женщины) падали в обморок, их подхватывали и оттаскивали в сторону от медленно идущих, ревя мощными моторами, тяжелых танков и еще черт их разберет каких-то железных чудовищ. Мои телефоны и факсы звенели, не умол­кая, выбрасывали горы бумаг со всего света, в том числе из разных наших областных и краевых советов и администра­ций, их не успевали «заряжать» бумагой. Все хотели узнать у меня «последние сведения», заверяли о своей поддерж­ке. Развеселила одна телеграмма из Владивостока. Капитан 2 ранга какого-то военного корабля Черепков отстранил от командования начальника, заявившего о «правильности дей­ствий ГКЧП», назначил себя командиром корабля и обязал всех подчиняться только российским властям.

Я немедленно продиктовал ему телеграмму следующего содержания:

«Ваши действия одобряю. Утверждаю вас командующим соединением кораблей, если его командование, в нарушение За­кона, стало на путь признания ГКЧП. Приказываю вам под­чинить находящиеся в районе ВМС Российскому Верховному

Совету и Президенту Ельцину, Главнокомандующему всеми вооруженными силами на территории России. Хасбулатов».

К вечеру зачастил дождь, частые капли непрерывно били по стеклам огромных окон. Обстановка буквально накаля­лась от напряжения, отовсюду поступали сообщения о под­готовке штурма здания нашего парламента. Часов в 10 вече­ра я был у Ельцина — что-то обсуждали вдвоем. Я сидел, он расхаживал рядом, когда резко зазвонил телефон, — Ельцин подошел, нажал кнопку. Слышен голос Силаева:

«Борис Николаевич, я отпустил работников аппарата правительства, сам ухожу домой — пусть «берут» дома. Проищите, Борис Николаевич». Ельцин, вижу, побледнел, го­ворит: «Ну что вы, Иван Степанович, мы вот сидим здесь с Русланом Имрановичем, отрабатываем детали обороны. Мо­жет быть, зайдете?»

Силаев. Руслан Имранович, прощайте, Борис Николаевич, прощайте. Сегодня ночью с нами будет кончено. Это досто­верная информация. Пусть берут дома. Проищите…

Телефон отключился. Ельцин, буквально побелевший, тяжко смотрит на меня, молчит.

Я. Сегодня Иван Степанович у Лукьянова показал себя сильным бойцом. Перенервничал он, не надо на него сердиться.

Ельцин. Да я не сержусь, дело не в этом… — Замолчал. За­тем опять: — Неужели они пойдут убивать нас, людей, кото­рые нас защищают? Здесь ведь так много женщин, детей. И га — тоже? Вы, Руслан Имранович, семью припрятали? Нет? Советую вам это сделать, пока не поздно. Плохо кон­чится для нас с вами. Мы у них двое — как кость в горле…

Я. Нет. Не согласен, Борис Николаевич. Давайте послуша­ем, что скажет Лукьянов, — мы ведь договорились с ним, что будем поддерживать телефонную связь.

Набираю номер, помощник соединяет с Лукьяновым. Здо­роваюсь.

Я. Анатолий Иванович, к нам поступает много информа­ции относительно того, что следует ждать каких-то сило­вых акций. Как это следует понимать? Мы ведь договори­лись, что начинаем разблокировать ситуацию мирно. Вы что, намерены действовать силовым порядком? Тогда скажи­те определенно — «да, будет штурм». Но предупреждаю — наши люди по внешнему периметру готовятся поджечь це­лую бензиновую реку. Вы представляете, что получится из этого «штурма»? (Конечно, я блефовал.)

Лукьянов. Руслан Имранович, у меня нет таких «целей». Я говорил вам, что сам нахожусь в незавидном положении. Не надо меня обвинять. Но скажу одно — никакого штурма не будет! Не торопитесь. Держите своих генералов — Руцкого и Кобеца — за узду, чтобы они не провоцировали ситуацию, во­енные на пределе.

Я. Спасибо, Анатолий Иванович!

Лукьянов. Желаю успехов!

Ельцин. Вы ему верите?

Я. Верю, потому что у них не так все «гладко», как они планировали. Начался разлад, похоже, хотят, чтобы коман­ду на применение войск отдал лично Янаев, а он на это нико­гда не пойдет, требует согласия Лукьянова или хочет, чтобы Язов сам отдал такой приказ. Лукьянову не с руки стать вторым Пиночетом. Когда получил признание лучшего в мире спикера? Да ни за что! И Янаев тоже на это не решится. Без приказа этих двоих Армия штурмовать не будет. Без их при­крытия подразделения МВД и КГБ самостоятельно штур­мовать не будут. Подождем.

Говорил вроде бы логично, а внутреннее равновесие было нарушено. Вид растерянного Ельцина, уход Силаева из Бе­лого дома — все это уже вызывало не просто сомнения, нечто большее, и даже какое-то равнодушие. Ушли страсть, вдох­новение, упоение борьбы — вызванные осознанием важно­сти участия в грандиозных событиях. Нахлынули усталость, скованность; тело, голова заметно наливались свинцом. Я тяжело поднялся с кресла и ушел, не прощаясь.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,135 сек. | 12.46 МБ