Сны с секретами

Вся подготовка и проведение испытаний, все это шло и через штабное судно. В радиорубке «Эмбы» находился и пульт управления, с которого во время испытаний давались команды. В центре для старшего — высокое кресло с бархат­ными ремнями, на этих ремнях — застежки для фиксации тела при работе, как я понимаю. Нашим делом была связь, но мы сидели в том же помещении. Конечно, видели, как специалисты-управленцы работают, и все разговоры и ко­манды слышали. Человек десять их было, не больше. Лиш­них в радиорубку не пускали, даже не всем офицерам разрешалось в нее заходить. Из-за особой секретности пульт охранялся. А у меня здесь было спальное место — на штаб­ном пароходе всегда было много народу, кубриков и кают на всех не хватало. Так что спал я под охраной.

Командиром БЧ-IV был капитан III ранга Кирилл Викто­рович Калинин — хороший человек. У него был свой подход к нам, подчиненным. А главный принцип его педагогики формулировался так: «Никогда не ври!». Он матросов при­учал к честности и по отношению к своим обязанностям, и к товарищам по службе. На корабле бывали, конечно, само­волки. Кирилл Викторович нашему брату-матросу прямо го­ворил: «Никогда не ври! Надо в город? Ты лучше приди ко мне и об этом скажи». Матрос приходил, он его отпускал. У меня мать в Архангельске жила, и я, случалось, у него от­прашивался. Он всегда отпускал. Обмануть, воспользовать­ся доверием этого человека было невозможно, и я всегда к назначенному времени возвращался. Этот урок своего ко­мандира я на всю жизнь усвоил и всегда говорю: никогда не надо врать, и подводить кого-либо, тогда и тебе люди будут доверять.

Командиром «Эмбы» сначала был капитан II ранга Гиле-вич. Имя и отчество забыл. Войну он воевал на Балтике. Как кому, а по мне — прекрасный командир. При мне Гилевич с судна уходил в службу тыла, и я, так получилось, его до Ар­хангельска провожал, вернее до Кегострова, на аэродром. Правда, из Москвы он вскоре вернулся, с назначением на новое судно — ОС-30 «Байкал». Звал он меня к себе, но мне всего год оставалось служить, я отказался, он понял и не обиделся.

На должности командира Гилевича сменил старпом — ка­питан-лейтенант Паншин, сам он был из вологодских, но, как и большинство офицеров «Эмбы», службу начинал на Балтике. Знаю, что там Александр Александрович служил на «охотниках».

С офицерами у нас, матросов, были неплохие отноше­ния — так бы я сказал. Не было тех, кто понапрасну к нам цеплялся или придирался, а дисциплину мы и сами стара­лись держать. Старослужащие, «годки», у нас были, каж­дый становился «годком», когда срок подходил, но чтобы на «Эмбе» водилась «дедовщина», о которой сейчас гово­рят и пишут, нет, такого никогда не было и быть не могло. Если мы, «годки», и собирались, чтобы кого-то из неради­вых матросов «пропесочить», так только в том случае, если он Устав не выполнял. А разговор был строгий, но товари­щеский: есть боевая книжка, там все обязанности расписа­ны — вот и выполняй их. Но не более того.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,152 сек. | 13.12 МБ