Спад

К началу 1991 г. горбачевская перестройка выдохлась — вместо крупных новаторских проектов в политике Кремля стали преобладать риторика, бесконечные дискуссии. Это при том, что на политической сцене появился новый фено­мен — сепаратизм, регионализм и национализм. Союзные и региональные лидеры охотно подхватили эту «игру». Нача­лась откровенная торговля вокруг «нового союзного до­говора», идей экономической и политической самостоятель­ности республик. Горбачев упустил инициативу, он просто реагировал на события, вызванные его же политикой. С це­лью нейтрализовать сепаратизм он выдвинул идею о «всесо­юзном референдуме по вопросу единства СССР» — совер­шенно избыточное мероприятие, поскольку ни общество, ни республики не ставили до объявления референдума вопроса о «выходе» из СССР.

Политический кризис проявлялся в предельной напря­женности отношений между союзным центром и союзными республиками. Упадок эффективности сверхцентрализован­ной управляющей системы и финансовых поступлений в бюджет (в том числе под влиянием мировой конъюнктуры на нефть и газ) привел к нарастанию требований со стороны союзных республик дать им больше всего — и политических, и финансовых, и экономических возможностей и полномо­чий в целях решения (прежде всего) социально-экономиче­ских задач. Раньше других эти требования были сформули­рованы руководителями прибалтийских республик. Отказ союзного центра на расширение их экономических полномо­чий, причем в условиях продолжения экономических не­удач, привел к эскалации их требований — в направлении большей политической самостоятельности. В ответ на это Горбачев выдвинул свою совершенно порочную, гибельную концепцию «Союзного договора».

Ослабление союзного центра проявилось также в волнах межэтнических столкновений по всей окраине советской империи — почти так же, как эти столкновения проходили в периоды резкого ослабления царской империи (1905—1907, 1911-1913,1916-1917 гг.). Средняя Азия, Кавказ, Придне­стровье, Прибалтика уже стали ареной разного рода кон­фликтов и даже военных действий на этнической основе, а в центрах «культурной России», как грибы после дождя, нарас­тали шовинистически-националистические организации, импульсы которым были заданы как «демократами первой волны», так и самими теоретиками ЦК КПСС, поднявшими вопрос «об эксплуатации России союзными республиками» и даже — «об отделении России от СССР». Продвинутая мо­сковская журналистика периода гласности называла народ­ных депутатов СССР, собравшихся на Первый съезд в 1989 г., не иначе как «тюбетейками». Историки, занимавшиеся ис­следованием периода предреволюционной России, могут найти огромное число фактов и ситуаций, удивительно на­поминавших новейшую российскую политическую сцену пе­риода конца 80-х — начала 90-х гг., включая поведение эли­тарных слоев общества, как бы потерявших способности к мыслительной деятельности.

Одновременно происходило интенсивное нарастание процессов сепаратизма (в республиках России) и региона­лизации (в областях и краях). Эти процессы по большей час­ти развиваются «сверху вниз», от партийно-административ­ной бюрократии, которая боится потерять власть. Руководи­тели краев, областей и автономий России в те времена даже бравируют тем, что они «России не подчиняются». (Это от­носилось ко всем без исключения республикам Северного Кавказа, Татарии и Башкирии.)

Политический кризис, таким образом, охватил и Россий­скую Федерацию, во многом благодаря деятельности союз­ных органов власти. Трудно сказать, что это было сделано по глупости. Например, Закон «О субъектах СССР», по кото­рому автономные республики выступают субъектами СССР (субъектами союзного государства), — с юридической точки зрения это ущербный закон: нельзя рядом ставить целое и часть целого; налицо юридический казус (коллизия права). Но даже не это главное — главное то, что этот закон стиму­лировал борьбу российских автономий за право их выхода из Российской Федерации. Вместо системной политической философии союзные власти ограничивались предложением паллиативных мер — такой подход диктовался, скорее всего, от сознания бессилия силы, воплощенной в центральном ру­ководстве, в правительственном сегменте СССР.

В тот период мировое сообщество с интересом и тревогой наблюдало за маневрами руководящих кругов СССР, оно видело, как стремительно слабели позиции второй мировой державы. Запад, однако, стремился к расширению деловых отношений, сотрудничеству. Внешнеполитическая деятель­ность правительства СССР была, однако, все еще крайне ар­хаичная, не учитывала идущие процессы глобализации и но­вый уровень интернационализации финансово-хозяйствен­ных процессов мировой экономики, что усиливало связи и взаимозависимости стран и регионов. Премьер Павлов гро­могласно заявил, что, дескать, международные банкиры го­товили заговор против Горбачева. И… разом отпугнул от Союза весь деловой мир, в то время как стране требовались инвестиции и капиталы, деловые и управленческие услуги Запада.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,208 сек. | 12.44 МБ