Второе уникальное явление

Связи между падением СССР и мировой политиче­ской ситуацией не в плоскости «конца «холодной войны», а в плане конкретных интересов и «приобретений» в области территориальной экспансии Запада. В этом — единственная база формирования новой реальности — абсолютного и не­пререкаемого военно-политического доминирования США в глобальном масштабе в постсоциалистическом мире.

Целый ряд конкретных «приобретений» (в рамках «пер­вого уникума») как бы находится на поверхности явления и очевиден. Например, прекращение существования военно-политического блока «Варшавский договор», который по своему военно-техническому потенциалу превосходил воо­руженные силы НАТО, размещенные в Европе, и органично обеспечивал интересы социализма, позволило США и дру­гим западным странам существенно сократить военные рас­ходы. Это было исключительно важно и потому, что речь шла о первых годах десятилетия, когда и США, и ведущие страны Европы — Франция, Великобритания, Германия и другие — находились в глубоком кризисе и они все нужда­лись в масштабных финансовых ресурсах. Они и «подоспе­ли» в форме появившейся безболезненной возможности кар­динального сокращения оборонных бюджетов плюс переток масштабного капитала из «пространства СССР» в западные страны. Следует сказать, что примерно такого развития со­бытий можно было ожидать уже после глубочайшего эконо­мического, политического и социального кризиса в Польше. Попытка генерала Ярузельского через введение «мягкого» военного положения стабилизировать обстановку лишь ус­корила падение социализма и приход к власти первого несо­циалистического президента — рабочего Леха Валенсы. Это обозначило грядущий крах социализма при инертности мос­ковских (кремлевских) вождей. Ведущие капиталистиче­ские страны обезопасили себя от конкуренции СССР.

Такая обстановка позволила поставить и решить важ­нейшие народно-хозяйственные задачи в развитом сегменте мировой экономики, в частности — переориентировать круп­ные финансовые затраты на цели структурной перестройки промышленности на базе новейших технологий, увеличить затраты на НИОКР, высшее образование и в целом систему подготовки кадров, а также социальные цели «постиндуст­риальных обществ».

Появление достаточно неожиданно огромных по объему (триллионы долларов) «свободных средств» как следствие не запланированной ранее масштабной экономии позволило направить значительные их объемы для достижения множе­ства целей, казалось бы, внешне не связанных между собой, но на деле содействующих реализации американской страте­гии мировой экспансии по всем азимутам. Например — имен­но тогда стала снова расти помощь США бедным странам; тогда же США необычайно усилили давление на ГАТТ (ВТО), добиваясь нового «раунда» переговоров по мировой торгов­ле с целью прорыва на путях ее либерализации; американ­ские ТНК и ТНБ получают новые возможности для воздей­ствия на движение мировых финансовых потоков через ме­ждународные центры, находящиеся или на территории США, или контролируемые их капиталом; США используют но­вые возможности международных финансовых организаций (МВФ и Всемирный банк) для нейтрализации региональ­ных финансовых кризисов, возникающих в Латинской Аме­рике и Азии, скорее всего, тогда уже «планировали» их ис­пользование в Восточной Европе (как своего рода «План Мар­шалла»). Одновременно были сокращены многие военные базы (около 100 единиц) и множество других объектов, пе­реданных в сферу предпринимательства. При этом такая по­литика «конверсии», если можно использовать этот термин, осуществлялась необычайно рационально и обдуманно, она не только не наносила ущерб мощному военно-промышлен­ному комплексу, но, скорее, способствовала повышению уровня рациональности американской корпоративной эко­номики.

Это было тем не менее лишь видимой частью колос­сальной экономической выгоды, полученной в результа­те крушения мирового социализм. Прямые формы этой выгоды эффективно использованы и США, и другими стра­нами Западной Европы прежде всего для целей выхода из кризиса начала 90-х годов и последующей структурной пе­рестройки своих экономик на базе новейших технологий.

Что касается преимуществ, в том числе конкретных эко­номических выгод, полученных США от приобретения абсо­лютного военно-политического доминирования, — они внешне выступают в косвенных, опосредованных формах. От этого, однако, они не становятся менее значительными и ме­нее ценными, а скорее всего, они более масштабны по срав­нению с первыми. Этим самым мы указываем всего лишь на характер их проявления в не всегда конкретных, строго очер­ченных видах, которые можно назвать, перечислить, изме­рить и т. д. Они находят свое выражение в грандиозных но­следствиях, которые наступают незаметно, скрытые самими явлениями.

Примеры: роспуск Варшавского договора, Совета эконо­мической взаимопомощи (СЭВ); распад СССР, деиндуст­риализация экономик новых государств; кремлевский пере­ворот осенью 1993 г. и установление плутократического ав­торитарного режима власти; полураспад Вооруженных сил России, что обнаружилось в ходе кремлевско-чеченской вой­ны, и т.д.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,119 сек. | 12.5 МБ