Заговорщики: Крючков, Грушко и др.

Вдохновителем заговорщиков, выступивших против подписания Союзного договора, намеченного на 20 августа, было высшее руководство КГБ СССР, и прежде всего глава этого ведомства Крючков. Первые конкретные действия в деле подготовки заговора были предприняты еще в декабре

1990 г. Крючков пригласил в кабинет своего первого заместителя генерала Армии Грушко Виктора Федоровича (вместе с его помощником полковником Егоровым Алексеем Георгиевичем) и поставил перед ним задачу разработать проект Указа президента «О чрезвычайном положении». В этих целях Крючков передал в распоряжение Грушко двух своих помощников — заместителя начальника 12-го Главного управления Жижина и личного секретаря — адъютанта полковника Сидака.

Крючков изложил свою точку зрения на происходящие в стране события, а также какие, на его взгляд, меры чрезвы­чайного характера могут стабилизировать обстановку в стра­не. В результате работы этой группы были подготовлены проекты постановления Верховного Совета СССР и Указа Президента СССР (очень близкие по содержанию мерам, провозглашенным организаторами ГКЧП позже, в августе

1991 г.). Свои «рекомендации» эта группа передала генералу Грушко примерно 17 января 1991 г., и в тот же день они были вручены Крючкову. На этом видимая часть работы в структурах КГБ вроде бы закончилась. Тогда же прорабатывался вопрос о введении президентского управления в Литве.

На самом деле Крючков не отказался от активных дейст­вий — он втягивал в свои замыслы самых нужных для «де­ла» людей, вел с ними разговоры — особенно усердно он «об­рабатывал» маршала Язова, министра обороны. Прежде все­го для успеха замысла нужен был министр обороны, Язов. Маршал Язов, участник Великой Отечественной войны, прошедший путь от солдата до маршала, конечно, как небо от земли отличался от маршалов войны, умных, мощных, чрезвычайно волевых, но он был честным солдатом, воена­чальником, преданным Армии, государству, народу. Он глу­боко переживал упадок страны, вооруженных сил, говорил на эту тему с военачальниками, но никогда не подвергал критике Горбачева и не ставил под сомнение политический курс президента. Он был прост и прямолинеен, пользовался уважением в военно-политических кругах, в руководстве КПСС. В то же время Язов был несколько робок и безыни­циативен в постановке обостряющихся армейских проблем перед политическим руководством страны. И поэтому «раз­говоры» Крючкова на «больные темы» вызывали у Язова «по­нимание». Так они постепенно сближались. Вот он, министр обороны маршал Язов, и был избран Крючковым как самая важная фигура в будущем заговоре. При любых мероприя­тиях весны—лета 1991 г. (совещания, заседания и прочее, включая у самого Горбачева в Кремле), а их было тогда мно­жество, в рамках которых приходилось участвовать и мне, — на них неизменно бывали и Язов, и Крючков, и маршалы Ах-ромеев с Варенниковым (главнокомандующий сухопутных войск), и Крючков стремился «перекинуться» какими-то своими мыслями с маршалом. Постепенно «разговоры» ста­новились все более откровенными…

«Новая активность» Крючкова в вербовке влиятельных участников заговора была связана с приближением сроков завершающего этапа в эпопее Союзного договора — этого любимого детища Горбачева. Когда Крючков узнал о том, что 20 августа намечено подписание «договора», а с начала августа планируется выезд Горбачева в Крым для отдыха, он решил: «Надо действовать! Теперь или никогда!»

С возвышением Валентина Павлова последний тоже бы­стро сблизился с Крючковым, предоставил в его распоряже­ние крупные денежные средства для повышения заработной платы центральному аппарату КГБ, улучшения обслужива­ния, укрепления материально-технической базы; все прось­бы Крючкова этого характера исполнялись немедленно и в полном объеме. Оба нашли «общий язык» в оценке ситуа­ции в стране, критически отзывались о Горбачеве, считали необходимым «остановить» российское руководство как «пер­вый этап» на пути к «выправлению гибельного пути». Необ­ходима была, по их твердому убеждению, политика «закру­чивания гаек», хотя бы временно, на непродолжительный срок, и возвращение «твердой руководящей роли КПСС»…

Крючков понимал, что в горбачевском проекте «догово­ра», явившемся результатом не просто компромисса «цент­ра» и «республик», а бесконечных уступок президента по принципиальным вопросам, имеются такого рода «изъяны», которые ставят на границу выживания СССР как единое го­сударство; что речь идет, по сути, о конфедерализации госу­дарства, существенном ослаблении «Центра». Это вызывало несогласие многих авторитетных деятелей того времени, но они, но существующей традиции и привычке, не высказыва­лись публично, создавая впечатление поддержки горбачев­ского проекта. И как ни странно, известная «межрегиональ­ная депутатская группа» (МДГ) из Верховного Совета СССР («группа Афанасьева — Попова») одобрила этот проект, ак­тивно возражал только Анатолий Собчак! Таким образом, сепаратисты и «вроде бы демократы» вместе с группой выс­ших партийных чиновников нашли в этом «союзном догово­ре» своего рода общий интерес, они как бы заключили «не­гласный союз». С моей точки зрения, подлинной трагедией для демократического развития СССР (а затем и для Рос­сии), на который встал президент Горбачев, стало то обстоя­тельство, что узкая группа интеллектуалов-депутатов СССР, причем далеко не самых представительных в обществе, гром­ко закричала, что только она, эта «группа избранных» (чуть ли не «провидением»!), представляет «демократические си­лы страны» и в целом «либерально демократические ценно­сти». А стараниями СМИ эта идея была буквально навязана обществу. Отсюда выходило, что ни Горбачев, ни другие — никто демократами не являются. Они буквально навязыва­ли свои, далеко не адекватные, представления о пугях разви­тия страны, экономической реформы, способах и методах преобразования государства и общества, причем с крайне ра­дикальных позиций. Они и выступали откровенными сто­ронниками «развода» СССР по союзным республикам — то есть «раздела» СССР. Это, естественно, вызывало крайнее раздражение у офицеров КГБ, которые рассматривали всех этих радикал-демократов из МДГ откровенными провокато­рами. Обо всем этом и многом другом говорили Крючков и Язов между собой. В начале ав1уста они договорились о «не­обходимости взаимодействия» в подготовке «мероприятий» по стабилизации ситуации в СССР на оперативной даче КГБ (в Машкове).

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,122 сек. | 12.46 МБ