Источники дохода

Как-то пришлось сутки ехать в поезде, и я взял с собой книги, которые просто так читать бы не стал, а среди них просмотрел и книгу Е. Токаревой «Записки рядового информационной войны». И прочитанное снова вернуло меня к теме умственной убогости журналистов и к мысли о том, что этой никчемной профессии нет места в интеллектуально развитом обществе. В таком обществе пресса должна быть похожей на закрытую кремлевским режимом газету «Дуэль» — люди в этой прессе должны писать только тогда, когда у них накипело и когда им есть что сказать такое, чего другие не видят и что другим может быть интересно, и в конечном итоге когда пишущие обязательно сами понимают, о чем говорят. Ведь это не дело, когда единственным достоинством человека является умение связывать слова в предложения и ему только по этой при­чине дают возможность заполнять информационное пространство в лучшем случае словесным мусором, а сплошь и рядом — от­кровенной глупостью. Это не дело — плодить информационный мусор только потому, что каким-то журналистам хочется кушать. Нормальному человеку, когда ему нечего сказать, можно просто помолчать и послушать других; вот профессиональные журнали­сты в стремлении зашибить деньжат вякают, вякают и вякают, вякают что попало, вякают глупость. В журналистике, как нигде, видно, что «профессионалов» давно уже пора менять на любите­лей — на знатоков вопроса.

Елена Токарева — профессиональный журналист, то есть чело­век, который ни бельмеса не соображает ни в каких вопросах, кро­ме секса и жратвы, но очень бойко и занимательно может описать то, что видела, и пересказать то, что слышала или читала. В этом смысле книга Токаревой читается легко, она интересна и позна­вательна, и я даже публиковал в «Дуэли» кое-какие выдержки из нее. Но как только Токарева пытается «анализировать», то тут хоть стой, хоть падай, но об этом позже. А сначала об авторе так, как он представляет себя читателям и каким он перед ними предстает, сам того не подозревая.

Токарева несколько лет была главным редактором газеты «Стрингер» («Stringer»). Я так и не понял, кто задумал эту газету и кто первоначально ее финансировал (похоже, ЮКОС), но цель этой газеты состояла в том, чтобы придать компромату, сливаемому в Интернет, «бумажный» вид и соответствующую внушительность. С этой же целью — в качестве «свадебного генерала» — наняли в «Стрингер» и охранника покойного Ельцина Александра Коржа­кова, имя которого должно было придавать компромату «осно­вательность». Вообще-то люди, плохо знающие журналистику, полагают, что компромат — это лакомый кусочек для любого органа СМИ, но на самом деле практически все СМИ куплены теми, против кого должны были бы давать компромат, а сами цели компроматов — уроды-политики и олигархи — уже давно установили между собой «цивилизованные» отношения, то есть поделив Россию и обворовывая ее, они очень редко вступают друг с другом в войну, обоснованно боясь ответных ударов. Так вот, на фоне этого подавившегося долларом болота «свободных СМИ» «Стрингер» должен был иметь вид некоего отморозка, которому «типа все нипочем». Посему, полагаю, эта газета задумывалась прежде всего как орган шантажа политиков и олигархов — плати «бабки» или опубликуем в «Стрингере» то, что тебе не понра­вится. Полагаю также, что сама Токарева на этом очень хорошо зарабатывала и заработала, после чего закрыла газету. Давайте немного об этом.

Первоначально на газету и на оплату свадебного генерала Кор­жакова деньги давали спонсоры, поскольку «Стрингер», как и вся «свободная» пресса, был и оставался убыточным. Потом на спонсо­ров, надо думать, надавили — и они решили закрыть газету, но То­карева уже самостоятельно могла ее финансировать, хотя первона­чально, как сама пишет, хотела продаться, однако, если верить ей, «Стрингер» никто не купил. Само собой, мне было интересно, как она выкручивалась в финансовом плане, но Токарева загадочно по­малкивает. Однако в конце книги она приводит интервью, данное журналу «Журналист», в котором ей этот вопрос задают в лоб:

 

«— На чем основана окупаемость "Stringer"?

— Газета абсолютно независима материально. Мы работаем по принципу адвокатуры. Заключаем временные союзы. К слову, за­мечу что от Бориса Абрамовича Березовского мы бы денег точно не взяли».

Замечу, что поскольку Березовский сам шантажист, Токаревой он вряд ли что-нибудь бы дал. Но вопрос не в этом. Вы поняли, откуда Токарева брала деньги? Вот и я не понял, поэтому решил посмотреть на эпизоды, в которых эта дама злобствует по поводу ситуаций, связанных с той «капустой», которую стригут «свобод­ные» журналисты. И наткнулся на пару таких.

К примеру, она рассказывает случай, который, казалось бы, ни к ней лично, ни к «Стрингеру», ни к заявленной теме книги «Ин­формационная война» не имеет ни малейшего отношения.

 

«Подсунуть журналисту что-нибудь непроверенное, а потом за­судить — это банальный способ избавиться от неугодного. Иногда операция под названием "разводка" заканчивается для журналиста тюрьмой, иногда — смертью.

Нет ничего подлее разводки. Потому что посадка в тюрьму или убийство одного журналиста дезорганизует наши ряды.

Классический вариант разводки продемонстрировал недавний судебный процесс над бывшим сотрудником газеты "Версия" Юли­ей Пелеховой.

Мне кажется, что коллеги не до конца осознали механизм про­веденной операции и несоизмеримо огромный срок заключения, который получила Юля, — 7,5 лет. За убийство с отягчающими об­стоятельствами дают меньше.

На суде при чтении приговора по делу Пелеховой внезапно выяснилось, что Пелехову дико, ужасно развели. Вкратце ситуа­ция выглядела так. Жила-была девушка Пелехова, журналистка-расследовательница с большим самомнением. Она длительное время работала с ответственными лицами Республики Саха-Якутия во время выборов якутского президента. В тот момент в республике менялась не только власть президента, но и власть в алмазном хол­динге АЛРОСА. Там, естественно, скрестились интересы нескольких финансовых и властных групп. И Юлия, набрав разного компромата в виде фальшивых векселей, авалированных векселей, эмитиро­ванных Министерством республики, ринулась разоблачать очень крупных чиновников и банкиров, близких к власти. Она им надоела.

Их достала. И они дали задание одной фирмочке с хорошими мили­цейскими связями Юлию вырубить. Интересно, что эта фирмочка долгое время снабжала Юлию работой — Юлия вывешивала на свой сайт разный компромат, который ей давала эта фирмочка. Поскольку Юлия воображала себя борцом за справедливость и бра­лась распутывать тугие узлы, как-то они ей подсунули фальшивый компромат на выдуманную контору. От имени этой выдуманной конторы Юлины недавние партнерши по бизнесу из вышеобозна-ченной фирмочки вели с ней переговоры по телефону о выкупе "компромата" за огромную сумму в $100 тыс. Юлия соглашается "компромат" продать и не предавать его гласности. Достигли "дого­воренности" о передаче денег. Это был кульминационный момент операции. Юлии назначили встречу, хорошо к ней подготовившись. Разводка состоялась в ресторане при участии оперативной груп­пы, были съемки скрытой камерой, все телефонные переговоры велись под диктофонную запись.

На суде не было представлено никаких доказательств вины Юлии — все оперативные записи были уничтожены, обвинение опиралось только на путаные объяснения главы фирмы "Ховард-консалт" и "Куратор".

Юлию осудили на семь с половиной лет, приписав ей шантаж и вымогательство. В последнее время две эти статьи Уголовного кодекса стали активно применять по отношению к журналистам».

 

Заметьте, что Токарева начала разговор о том, что журналиста судят за то, что он напечатал, а пример она дает прямо противо­положный — за предложение «честного» журналиста не печатать. Такую потерю ориентировки у Токаревой я могу объяснить только одним — тема журналистского шантажа и вымогательства для Токаревой очень актуальна, и ее очень пугала судьба Пелеховой. Заметьте и еще нюанс: для Токаревой вымогательство является похвальным поступком, а наказание за него — подлостью.

А вот еще довольно характерный момент. Токарева выдает личную версию того, за что убили редактора «Форбса» Пола Хлеб­никова:

«Американского журналиста Пола Хлебникова с точки зрения журналистики убили "ни за что". Как ни кощунственно это звучит, его могли убить "на всякий случай", чтобы использовать убийство в пиаровских целях. А могли — за неаккуратную работу с агентами. Павел мог пообещать кому-то денег за информацию, а потом не заплатить. Он был скуповат. Для каких-нибудь диких людей обе­щанные и невыплаченные деньги — это все равно что украденные из их вонючих карманов».

 

Сначала я зацепился глазом за этот эпизод потому, что не вижу разницы между вонючим карманом «диких людей» и таким же во­нючим карманом Хлебникова или самой Токаревой. А потом заду­мался — с чего это она так злобствует на людей, которые, не имея других способов, могут только пристрелить алчных журналистов? И понял, что механизм-то ведь здесь таков. Компромат может до­стать только тот, кто близко работает или находится рядом с тем, кого компроматом шантажируют. Шантажист-журналист берет у этого информатора компромат, обещает ему заплатить, а сам продает компромат, как Ю. Пелехова, объекту шантажа, после чего все деньги кладет в свой вонючий карман, а добытчику компрома­та грозит, что если тот не отстанет от него с требованием денег, то он расскажет, откуда у него этот компромат, и тогда информатору будет очень плохо. Конечно, тут на какого информатора нападешь, тут и журналисту может не поздоровиться от «диких людей». Ду­маю, Токарева своей шкурой это чувствует, этого боится и поэто­му с такой ненавистью о «диких людях» пишет.

Но в целом вот такие эпизоды и заставляют меня считать, что деньги и на «Стрингер», и себе в вонючий карман Токарева зара­батывала шантажом и вымогательством, полагаю, что именно это она деликатно называет «принципом адвокатуры» и «временны­ми союзами».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,101 сек. | 12.52 МБ