Взлет и падение Лысенко

Книгу с таким названием написал Жорес Медведев. Уже то, что он лучший друг Солженицына, должно нас предупреждать о том, что он сделает все, чтобы не показать, почему взлетел Лысенко и кто его свергнул. Но специфика таких книг в том, что они не мо­гут провести единой линии, поскольку их очень тяжело написать полностью без каких либо фактов. Поэтому, с одной стороны, по словам Медведева, получается, что Лысенко по наущению Ста­лина расправлялся с «истинными» советскими учеными — Ва­виловым и пр. (Надо бы было Медведеву, конечно, ответить и на вопрос — зачем? Но он прямо на этот вопрос ответить не может, а косвенно пытается внушить мысль, что делали это Лысенко и Сталин просто так — от природной глупости.)

С другой стороны, если рассмотреть факты из этой книги (цита­ты документов, статей, стенограмм), то ситуация выглядит иначе, чем в медведевском мифе о Вавилове и Лысенко.

Первое, что оставляют за кадром, — это разница в задачах Ва­вилова и Лысенко. Вавилов был только ученый, то есть человек, пытающийся найти скрытые закономерности в биологии. А Лы­сенко имел три ипостаси: он был руководителем всех ученых (пре­зидент ВАСХНИЛ); он был агрономом; он был ученым.

К этому нужно добавить, что на тот момент ген был гипоте­тическим объектом. Предполагалось, что есть «нечто», что несет в себе ответственность за наследственность. Лысенко этим «не­что» считал другое.

Но главное в том, что он оставался ответственным руководи­телем. И слово «ответственный» — не пустой звук, как сегодня. Ему как руководителю, президенту ВАСХНИЛ ставилась задача поднять продуктивность гектара сельхозугодий СССР, задача в цифрах и сроках, задача заведомо невыполнимая, перепугав­шая его предшественника на посту президента ВАСХНИЛ — Ва­вилова, но он брался ее решать, потому что именно решение этой задачи нужно было его народу. Он не мог выполнить задание на 100%, да и никто не мог, но при нем продуктивность сельского хозяйства неуклонно росла. Увеличение производства хлеба и мяса, а не увеличение научных отчетов и научных конференций было его целью, и вместе с этим увеличением «взлетел» и Лысен­ко. Его одержимость была и причиной его падения.

Медведев пишет, что в 1956 г, якобы генетики начали открытую борьбу с Лысенко, написали против него около 300 писем и т. д. То есть мы должны поверить, что люди, которые до сих пор зани­мались только доносами друг на друга и охотно свидетельствова­ли в суде против коллег, вдруг напали на «любимца» ЦК КПСС.

В книге Медведева даже упоминаний нет, что это Лысенко высту­пил против хрущевской авантюры «подъема целины» и что именно это и предопределило «храбрость» генетиков.

Лысенко предлагал деньги для целины вложить в традицион­ные хлебные российские районы, в улучшение их земель, в подъ­ем их урожаев, а целину оставить скотоводству и не трогать до тех пор, пока не будут найдены и разработаны конкретные агро­технические приемы земледелия именно для этих районов. Он предупреждал, что хрущевская авантюра даст несколько урожаев, а затем приведет к эрозии почв и пыльным бурям. Именно за это его и убрали с поста президента ВАСХНИЛ. А с целиной именно это и случилось.

С 1947 по 1955 г. валовая продукция сельского хозяйства (с Лы­сенко, но без целины) возросла на 65%, а с 1958 по 1965 г. (с це­линой) — лишь на 10%. Хрущев вынужден был вернуть в 1961 г. Лысенко в президенты, но ненадолго. Этот одержимый опять выступил, теперь уже против «кукурузного» идиотизма генсека, и был убран навсегда.

Таковы взлеты и падения выдающегося ученого и выдающегося Гражданина.

Лысенко никогда не подстраивался под власть имущих. Про­тив вейсманистов-морганистов Вавилова он публично начал вы­ступать в 1936 г., когда «любимцем партии» был Вавилов. Он требовал от ученых ВАСХНИЛ участвовать в создании советского хлеба, а они давали ему отчеты о размножении мухи дрозофилы. (Эта муха является основным материалом для генетических экс­периментов.) В 1939 г. Лысенко этот конфликт описал так:

 

«Если в указанный срок не будут получены эти сорта, будет со­рвано хозяйственное мероприятие. Кто будет нести ответствен­ность за этот срыв? Думаю, что не менделизм и не дарвинизм вообще, а в первую очередь Лысенко как руководитель Академии сельхознаук и как академик по разделу селекции и семеноводства. Поэтому если бы менделисты, мобилизовав свою науку, дали хотя бы намек на то, как в 2-3 года получить сорт ржи и в 3-5 лет — сорт пшеницы, приспособленный к суровым сибирским условиям, неужели можно думать, что я бы от этого отказался?»

 

Если отойти в сторону от мифа и рассмотреть споры того времени в биологии, то это был конфликт руководителя, об­ремененного тяжестью народно-хозяйственных задач, и под­чиненных, которые плевать хотели на эти задачи. Конфликт гражданина своей страны и орды паразитов, которые, обжирая страну, служили не ей, а некой «науке», причем брали себе право еще и определять, что именно страна в данный момент должна считать «наукой». И если называть гонения на этих ученых «лы-сенковщиной», то и сопротивление их этому гонению следует назвать «вавиловщиной».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,129 сек. | 12.51 МБ