Книги катастроф

Катастрофические наводнения начала XXI века

Когда сотрясается земля

Цунами

Землетрясения, цунами, катастрофы

Кузькина мать Никиты. Вместо заключения

На волне так называемой перестройки, когда остро и во многих случаях без должных аргументов критикова­лось, а то и вовсе со знаком минус рассматривалось все советское, сполна досталось и тем, кто создавал отечест­венное атомное оружие. Правда, критики «тоталитарного режима» забывали, и зачастую не без умысла, о том, что в конце 40-х — начале 50-х у нашей страны просто не было альтернативы, что Советский Союз в ядерной гонке все время был догоняющим.

Вспомните, фильм Михаила Ромма «Девять дней одного года» (1962) и слова его главного героя, обреченного луче­вой болезнью на недолгий век. Физик-ядерщик Гусев (его играет Алексей Баталов) на вопрос отца: стоило ли делать атомную бомбу, просто и убежденно отвечает: Стоило. Без нее не было бы сейчас и нас, и еще половины планеты.

Памятуя о том, как своеобразно вчера и сегодня амери­канцы трактуют понятия свободы и демократии, как соблю­дают они нормы международного права и, недолго думая, пускают в ход милитаризованные кулаки, нет сомнений в том, что прообраз советского физика Гусева ясно видел пер­спективу нашей страны, не обладай она ядерным щитом.

Советский Союз вынужден был защищаться, иного пути не существовало.

«Наши испытания, в том числе и зарядов больших мощ­ностей, до 50-ти мегатонн, — вспоминал бывший начальник полигона генерал-лейтенант Г.Г. Кудрявцев, — преследовали одну четкую политическую цель: добиться паритета, охла­дить горячие головы зарубежных атомщиков и тем самым заставить-таки их пойти на прекращение губительных ис­пытаний, хотя бы в трех средах — на земле, под водой и в атмосфере».

Бывший начальник 6 управления ВМФ вице-адмирал Е.А. Шитиков видел в происходящем и некий психологичес­кий синдром: «В сознании старшего поколения глубоко за­сели уроки поражения от Германии в первые годы войны, поэтому действовало обостренное чувство настороженнос­ти и ответственности. Ведь США уже показали всему миру, что у них хватит воли применить в боевых действиях ядер­ное оружие».

Надо сказать, что это не только точка зрения военных. Ее разделяет и академик РАН В.Н. Михайлов: «Когда-то, отыс­кивая рецепты мира, говорили: «Sivis pasem, para bellum» -«Хочешь мира готовься к войне». Другим советом человечество столетиями пренебрегало: «Sivis pasem, para concordiam» — «Хочешь мира готовься к согласию». Опуб­ликованные документы свидетельствуют: атомные удары по СССР планировались реально. Мы, атомщики, убеждены, что полвека сохранить мир на планете помогло ядерное ору­жие, созданное у нас. Каждый раз, когда в США появлялся новый тип оружия, мы отвечали адекватно, что сразу же де­лало ядерное нападение бессмысленным — возмездие стано­вилось неотвратимым Ядерное оружие — это оружие сдерживания, именно так мы к нему относились. А потому его создание, на наш взгляд, одна из героических, хотя и тра­гических страниц нашей истории…».

Трагедия, точнее, пожалуй, и не скажешь о том, что про­исходило на заполярном архипелаге Новая Земля, трагедия всеобщая, последствия которой, к несчастью, будут сказы­ваться еще очень долго. Это ведь только кажется, что эхо атомных взрывов смолкло.

Да, сегодня архипелаг атомных метелей безмолвствует, но порожденная в свое время полигоном система умолчания по-прежнему действует, хотя и в ином качестве. Дело здесь не в секретности, а в том, что государство, объявившее себя преемником Советского Союза, не хочет признавать долги перед теми, кто в свое время стал жертвами ядерной гонки. Руководителям нынешней России, доведшим до нищеты большинство населения страны, видимо, не стыдно. Где уж им помнить о своих заявлениях про общечеловеческие цен­ности, которые для них якобы превыше всего.

Атомные метели над заполярным архипелагом оставили страшный след в человеческих судьбах. Время от времени мы слышим леденящие душу «почему». «Почему Родина выбросила нас как ненужный хлам?», — спрашивают участ­ники подразделений особого риска, те, кто в свое время ис­пытывал или помогал испытывать на Новой Земле атомное оружие. Таких немало и в Северодвинске, и в Архангель­ской области. Хотя с каждым годом их все меньше и меньше, и понятно, отчего. Сегодня иным из них в борьбе за выжива­ние приходится доказывать свою причастность к работам на полигоне. Доказать удается не всем: в России найти правду всегда было непросто. А сколько приходится выслушивать историй об унижающих человеческое достоинство хождени­ях по чиновникам! Этим, разжиревшим до неприличия, пре­словутая «кремлевская вертикаль» сегодня позволяет безнаказанно хамить. Поэтому их кабинеты стали своего рода зоной «А», где испытывают людей на выживаемость.

Когда я уже заканчивал рукопись первого издания этой книги, из Санкт-Петербурга пришло сообщение, повергшее в шок многих, — от сердечного приступа умер контр-адми­рал Иван Николаевич Паргамон, один из тех, кто делится своими воспоминаниями в этой книге. Бывший моряк-под­водник, награжденный, в том числе, орденом Мужества за участие в испытаниях атомного оружия на Новой Земле, умер прямо на улице, по пути в военкомат. Здесь ему уже много раз отказывали в законной компенсации за невыпла­ченную в свое время пенсию. К слову, в очереди за компен­сацией он был 381-м.

Иными словами, задуматься есть над чем не только ве­теранам подразделений особого риска, а всем нам, живу­щим в стране, которая пытается сохранить свой суверенитет, в том числе наличием ядерного оружия, ведь ситуацию иначе как дикой и не назовешь. Когда Родина посылала лю­дей в эпицентр ядерного взрыва, это им засчитывалось как выполнение долга. Свой долг они выполнили. Не пора ли правопреемнице Советского Союза — России, с ее триллионными заначками в американских банках, вспомнить и о своем долге? Хотя бы перед теми, кто уцелел.

Вы должны войти, чтобы комментировать.