Цена вопроса

Мы можем также измерить вероятность апокалипсического сценария, определив количество денег, времени и прочих ресурсов, которые для него потребуются, — и сравнив их с общем количеством доступных ресурсов. Если для «конца света» нужно Х тонн некоего вещества, то при наличии его на Земле в размере 1,5Х он маловероятен, а если его есть триллион доступных Х, то почти неизбежен. Мы можем также пытаться определить минимальное количество людей, которые должны объединиться, чтобы создать то или иное оружие судного дня. Очевидно, что дешевле «адскую машинку» захватить. Например, чеченские террористы планировали захватить атомную подводную лодку и шантажировать РФ, но вряд ли бы они могли создать сами такой арсенал ракет.

Понятно, что важен также фактор времени. Если некоторый проект очень дёшев, но требует 10 лет усилий, то его скорее разоблачат, или человек в нём разочаруется. Наоборот, если проект быстр (разбить пробирку с ядом), то человек его может реализовать под влиянием минутного настроения.

Десятки стран в настоящий момент могут создавать ядерное оружие, но эти проекты потребуют для своей реализации многих лет. В то же время тысячи биолабораторий в мире могут работать над генетически модифицированными вирусами, и проекты эти могут быть реализованы гораздо быстрее. По мере накопления знаний и стандартизации оборудования, это число растёт, а время на разработку сокращается. Для создания опасного вируса требуется сейчас бюджет от тысяч до миллиона долларов, в то время как ядерные проекты начинаются с миллиардов. Кроме того, цена разработок в биотехнологиях падает гораздо быстрее, так как не требует больших капитальных вложений и скорее зависит от доступности информации.

Можно ввести фактор риска A, прямо пропорциональный количеству L мест на Земле, где опасный проект может осуществляться и обратно пропорциональный ожидаемому среднему времени T на завершение проекта с ожидаемой эффективностью в 50 %.

A = L / T

Тогда для проектов по созданию ядерной сверхбомбы он будет приблизительно равен 40/10=4, а для проектов биологического оружия в настоящий момент — 1000/1=1000. При этом, скорее всего, зависимость реального риска от А нелинейная. Чем дешевле проект, тем вероятнее, что его смогут создать маргиналы. Кроме того, маленький и дешёвый проект гораздо проще скрыть или замаскировать, или продублировать. Чем больше проектов в мире, тем вероятнее, что умножение этого числа на k («доля сумасшедших») из предыдущего раздела даст значительную величину. Например, в мире около 100 действующих ядерных подводных лодок. При допущении, что для них k = одной миллионной, это даст одно событие раз в 10000 дней или примерно в 30 лет. При этом уровень безопасности на атомных подлодках настолько высок, что, вероятно, что там k гораздо меньше приближается к миллиардной. (Однако из-за специфики систем безопасности там есть риски не сколько намеренного захвата, сколько случайного применения из-за нарушения систем связи, ложных срабатываний — например, я читал в мемуарах, что 1982 году советский подводный флот на всякий случай был переведён в полную боевую готовность после смерти Брежнева — то есть были введены коды, вставлены ключи запуска, занята позиция для удара.)

Однако число лабораторий, способных проводить генетические манипуляции, сейчас, вероятно, исчисляется тысячами, и уровень безопасности там ниже, чем на подводных лодках. Более того, создание биологического ассемблера, то есть живого существа, способного переводить сигналы с компьютера в ДНК и обратно, радикально упростит эти технологии. Благодаря этому число существующих лабораторий может возрасти до миллионов. (Можно также сказать, что чем дешевле проект, тем больше для него k, так как в дешёвых проектах меньше расходы на безопасность.) В этом случае мы можем ожидать появления смертельно опасных вирусов каждый день.

Итак, каждое средство разрушения характеризуется суммой денег и временем, необходимыми для его создания. Эти параметры не единственные, но позволяют сравнить разные средства. Далее, надо учесть вероятностный фактор в отношении того, сработает ли (в смысле достижения полного вымирания) данное оружие. Даже очень дешёвый проект может дать вероятность в 0,0001, а очень дорогой — только 0,60. Можно условно считать, что мы нормируем все проекты «конца света» на 50 процентную вероятность. Ни один из них не может гарантировать 100 процентной эффективности, что утешает. Однако в сумме дешёвые, но не очень опасные проекты могут создать большую вероятность глобальной катастрофы за те же деньги, чем один большой проект. (Тысяча вирусов против одной сверхбомбы.)

Немаловажный вопрос — каков минимальный размер организации, которая могла бы уничтожить человечество, если бы хотела. Думаю, что сейчас страна-изгой средних размеров могла бы. Хотя раньше это могли только две сверхдержавы. Кроме того, современные корпорации обладают сравнимыми ресурсами. Следующая фаза — крупные террористические организации, потом небольшие группы и отдельные люди.

 

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,187 сек. | 12.5 МБ