Борьба только начинается

Правительства могут меняться, но методы и механиз­мы, при помощи которых нас превратили в колонии, оста­ются теми же. На одного президента США, обладающего чувством этики, в течение 28 последующих лет пришлось трое, совершивших геноцид, и четвертый, который интер­национализировал блокаду.

Организация американских государств (ОАГ) была ме­ханизмом этих преступлений. Только ее дорогостоящий бюрократический аппарат принимает всерьез решения ее Межамериканской комиссии по правам человек (МАКПЧ). Наша страна была последней из испанских колоний по­сле четырех веков оккупации и первой, освободившейся от господства США после более чем шести десятилетий.

«Свобода стоит очень дорого, и надо или смириться с тем, чтобы жить без нее, или решиться купить ее за ее цену», — учил нас апостол нашей независимости.

Куба уважает критерии правительств братских лати­ноамериканских и карибских стран, которые думают ина­че, но не желает быть частью этой организации.

Даниэль Ортега, выступивший в Порт-оф-Спейн со смелой и исторической речью, объяснил народу Кубы, что независимые страны Африки не пригласили бывшие коло­ниальные державы Европы вступить в Организацию аф­риканского единства. Это позиция, достойная того, чтобы принимать ее во внимание.

ОАГ не могла помешать Рейгану развязать грязную войну против его народа, минировать порты, прибегнуть к наркоторговле, чтобы приобретать боевое оружие, фи­нансировать смерть, увечья, тяжелые травмы десятков ты­сяч молодых людей такой маленькой страны как Никара­гуа. Что сделала ОАГ, чтобы защитить ее? Что она сде­лала, чтобы не допустить вторжения в Санто-Доминго, убийства и исчезновения сотен тысяч человек в Гватема­ле, авиационных налетов, убийств видных церковных дея­телей, массовых репрессий против народа, вторжений на Гренаду и в Панаму, государственного переворота в Чили, пыток и исчезновения людей там, в Аргентине, Уругвае, Парагвае и других местах? Она хоть раз обвинила Соеди­ненные Штаты? Как она оценивает в исторической пер­спективе эти факты?

Газета «Гранма» опубликовала то, что я написал об ан­тикубинском решении, принятом МАКПЧ. Потом я полю­бопытствовал, какое решение было принято в отношении Венесуэлы. Более или менее тот же вздор.

Боливарианская революция пришла к власти иным путем, чем революция на Кубе. В нашей стране политиче­ский процесс был резко прерван коварным военным пере­воротом, совершившимся при содействии правительства США 10 марта 1952 года, за несколько недель до всеобщих выборов, которые должны были состояться 1 июня того же года. На Кубе еще раз у народа не оставалось бы иного выбора, чем смириться. Кубинцы вновь начали борьбу, на этот раз закончившуюся совсем иначе. Почти через семь лет Революция впервые в истории одержала победу.

Революционные бойцы с минимальными военными ресурсами, более 90% которых были отняты у врага, по­сле 25 месяцев войны при поддержке народа и благода­ря заключительному наступлению революционной всеоб­щей забастовки смели тиранию и взяли под контроль все ее вооружение и центры власти. Победоносная Револю­ция превратилась в источник права, как в любую другую эпоху истории.

В Венесуэле было иначе. Чавес, революционно настро­енный военный, какими были и другие на нашем полуша­рии, пришел на пост президента путем, установленным нормами буржуазной конституции, как лидер Движения V Республики в союзе с другими левыми силами. Пред­стояло совершить Революцию и создать ее инструменты. Если бы возглавленный им военный мятеж победил, Рево­люция в Венесуэле возможно пошла бы иным курсом. Од­нако он был верен установленным законным нормам, уже доступным ему в качестве главного пути борьбы. Он ввел в обычай консультироваться с народом всякий раз, когда это оказывалось необходимо.

Он провел народный плебисцит по новой Конститу­ции. Ему сразу же пришлось познакомиться с методами империализма и его союзников-олигархов, стремившихся вернуть себе и сохранить власть.

Государственный переворот 11 апреля 2002 года был ответом контрреволюции.

Реакция народа снова возвратила его к власти, когда его, изолированного, отрезанного от всех, вот-вот долж­ны были уничтожить правые силы, побуждавшие его под­писать отречение.

Он не уступил и сопротивлялся, пока его не освободи­ли сами же члены венесуэльской морской пехоты, и вер­толеты Вооруженных сил вновь перевезли его во дворец Мирафлорес, который уже был занят народом и солдата­ми отряда из форта Тиуна, восставшими против высших офицеров-путчистов.

Я думал в те дни, что его политика радикализируется; однако, заботясь о единстве и мире, в момент наибольшей силы и поддержки он был великодушным и вступил в пе­реговоры со своими противниками, стремясь к сотрудни­честву.

Ответом империализма и его приспешников на эти действия был нефтяной переворот. Быть может, одной из самых блестящих битв, данных им в этот период, была битва за обеспечение топливом венесуэльского народа.

Мы говорили с ним много раз с тех пор, когда он посе­тил Кубу в 1994 году и выступал в Гаванском университете.

То был настоящий революционер, но по мере того, как он осознавал царившую в венесуэльском обществе неспра­ведливость, его идеи углублялись, и, в конце концов, он пришел к убеждению, что для Венесуэлы нет иной альтер­нативы как радикальные и полные изменения.

Он знает до малейших деталей идеи Освободителя, которым глубоко восхищается.

Его противники понимают, что непросто одержать по­беду над упорным борцом, который не отдыхает ни мину­ты. Они могут пойти по пути его физического уничтоже­ния, но внутренние и внешние враги знают, что значило бы это для их интересов. Могут существовать сумасшед­шие и безумные фанатики, но от этих опасностей не сво­бодны лидеры, народы и само человечество.

Если думать хладнокровно, Чавес является сегодня сильнейшим противником капиталистической системы производства и империализма. Он превратился в настоя­щего эксперта по многим основным проблемам человече­ского общества. Я видел его в эти дни, когда он открывал десятки учреждений здравоохранения. Это впечатляющее. Он резко критикует положение, существовавшее с такими жизненно важными службами, как гемодиализ, находив­шимися в частных учреждениях и оплачиваемых государ­ством. Бедняки были обречены на смерть, если у них не было денег. Так происходило со многими другими служба­ми, которые имеются сегодня в новых больничных учреж­дениях и оснащены самой современной аппаратурой.

Он мастерски использует самые мельчайшие подроб­ности, касающиеся национального производства и сферы социальных услуг. Он владеет теорией и практикой социа­лизма, который требуется его стране, и усиленно отстаива­ет свои самые глубокие убеждения. Он определяет капита­лизм таким, каким он есть, не изображает его карикатур­но, а демонстрирует рентгеновские снимки и изображения системы.

Речь идет о своеобразной и одиозной совокупности форм эксплуатации человеческого труда — несправедли­вой, неравной, произвольной. Он говорит не просто о тру­дящемся, он показывает его по телевидению, когда тот ра­ботает своими руками, проявляя свою энергию, свои зна­ния, свой ум, создавая товары или услуги, необходимые для людей; он спрашивает их об их детях, их семье, жене или муже, близких родственниках, где они живут, что изу­чают, что делают для повышения уровня своих знаний, ин­тересуется их возрастом, заработной платой, размером бу­дущей пенсии, разоблачает нелепые измышления в отно­шении собственности, распространяемые империалистами и капиталистами. Он показывает больницы, школы, фаб­рики и заводы, мальчиков и девочек, приводит данные о промышленных предприятиях, сооружаемых в Венесуэле, о машинном оборудовании, называет цифры роста заня­тости, данные о природных ресурсах, показывает планы, карты и сообщает о только что найденном газовом ме­сторождении. Самая последняя мера, принятая конгрес­сом, — это закон о национализации 60 главных предпри­ятий, ежегодно обслуживающих ПДВСА — государствен­ное нефтяное предприятие — на сумму, превышающую 8 миллиардов долларов. Они не были частной собственно­стью, их создали неолиберальные правительства Венесу­элы на средства, принадлежавшие ПДВСА.

Я никогда не видел идеи, так ясно преображенной в изображения и переданной по телевидению. Чавес не только обладает особым талантом улавливать и переда­вать сущность процессов; этому благоприятствует также исключительная память; не бывает, чтобы он забыл слово, предложение, стихотворную строку, музыкальную фразу, он сочетает слова, выражающие новые понятия. Он гово­рит о социализме, стремящемся к справедливости и равен­ству; «пока продолжает жить в умах культурный колониа­лизм, старое никак не умрет, и новому никак не родиться». В статьях и письмах он сочетает стихи и красноречивые фразы. В особенности он доказал, что он — политический лидер Венесуэлы, способный создать партию, непрерывно передавать ее членам революционные идеи и воспитывать их политически.

Я главным образом наблюдал за лицами капитанов и остальных членов экипажей судов национализирован­ных предприятий; в их словах отражается внутренняя гордость, благодарность за признание, уверенность в бу­дущем; за лицами радостных студентов экономического факультета, назвавших его крестным отцом выпускного курса, когда он сказал им, что требуется более 400 из них для поездки в Аргентину; они должны быть готовы для ра­боты на 200 новых предприятиях, включенных в програм­му, созданную вместе с этой страной; они будут направле­ны туда после окончания курса, чтобы пройти подготов­ку по производственным процессам.

С ним был Рамонет, пораженный работой Чавеса. Ко­гда примерно восемь лет назад мы начали свое револю­ционное сотрудничество с Венесуэлой, он был во Дворце Революции, задавая мне бесконечные вопросы. Писатель знает эту и ломает себе голову, пытаясь угадать, что заме­нит капиталистическую систему производства. Наверня­ка венесуэльский опыт удивляет его. Я был свидетелем ис­ключительных усилий в этом направлении.

Это битва идей, заранее проигранная противником, которому нечего предложить человечеству.

Недаром ОАГ пытается лицемерно представить его как врага свободы слова и демократии. Прошло уже поч­ти полвека с тех пор, как это затупившееся и лицемерное оружие сломалось, натолкнувшись на твердость кубинско­го народа. Сегодня Венесуэла не одна и опирается на опыт 200 лет исключительной патриотической истории.

Это борьба, которая только еще начинается на нашем полушарии.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,156 сек. | 12.61 МБ