Главный конкурент

Пока Жерар летел в Москву, я взялся изучать тему, которой касался в своих исследованиях отец Филарет и о которой вскользь упоминал Варламов: тему развала Советского Союза. Впрочем, она ин­тересовала меня и раньше, как, наверное, каждого любознательного человека. Наблюдая мгновенный крах сверхдержавы, невольно задаешься вопро­сом: «Почему?» Именно с ним я обратился к одному из профессоров Сорбонны, долгие годы занимав­шемуся изучением России. Вот какой ответ я по­лучил.

Честно говоря, я ожидал увидеть нечто подоб­ное: все эти исключительно стандартные тезисы, были озвучены не раз и не два. Но чтобы такой по­зиции придерживался серьезный ученый… М-да, очевидно, меня принимают за человека, совер­шенно незнакомого с Россией.

Давайте разбираться по порядку. Во-первых, с экономическим крахом. Какие признаки этого при­ходилось наблюдать в 80-е годы? Да ровным счетом никаких! Валовой внутренний продукт рос медлен­но, но верно. Россия была одним из крупнейших мировых экспортеров энергоносителей и оружия, кроме того, в страны Азии, Африки и Восточной Европы поставлялась масса промышленных това­ров. Продукция из СССР, может быть, и котирова­лась ниже, чем немецкая или японская, но зато и стоила дешевле. Известен факт, что к концу 80-х годов в одной только Турции использовалось около миллиона советских телевизоров. Поэтому о какой-то неконкурентоспособности советских товаров на мировом рынке говорить не приходится. Какие еще предвестники экономического краха можно вспо­мнить? Стремительно растущий внешний долг? Но у СССР он был весьма невелик, гораздо меньше, чем у Соединенных Штатов. И уж, во всяком случае, в несколько раз меньше, чем те кредиты, которые русские давали странам третьего мира.

Кроме того, вспомним, насколько ценились в мире советские оборонные технологии. Если бы оружие русских было устаревшим и ни на что не годным, американцы вряд ли бы так его боялись и лихорадочно разрабатывали одну за другой собст­венные программы вооружения. И сейчас, пятнад­цать лет спустя после краха СССР, азиатские стра­ны охотно покупают у России оружие — оружие, созданное еще при коммунистах и лишь незначи­тельно модернизированное впоследствии. Помню, как в 1999 году мне довелось разговаривать с рус­ским ученым-лазерщиком из «закрытого* институ­та. Он рассказал, что, хотя его организация дышит на ладан из-за почти полного отсутствия государст­венного финансирования и за последние десять лет они не создали почти ничего нового, к ним до сих пор приезжают ученые из Японии, Германии и США, чтобы обменяться опытом. А зачем, скажите на милость, обмениваться опытом с совершенно отсталой страной?

И самое главное: в 80-е годы президент США Рей­ган заявил о необходимости бороться с СССР — «химией зла», бороться с привлечением всех ресурсов, )останавливаясь даже перед силовым вмешательем. Но зачем сражаться с соперником, который испытывает огромные трудности и отстает в своем витии все больше и больше? Нет, все силы напрягают только для борьбы с могучим, по-настоящему конкурентом. А это автоматически опрогает тезис о «загнивании» и «больших экономн­ой проблемах» в Советском Союзе. J конце концов, наука в Китае тоже находится гораздо более низком уровне, чем в Америке.

Китайские товары пользуются репутацией деше­вых, но некачественных. Китайцы живут очень бедно, особенно по западным стандартам. И тем не менее никто не рискует говорить о «загнива­нии» и «больших экономических проблемах» в этой стране. Наоборот, американцы всерьез опасаются возвышения Китая.

Предположим, что экономика СССР действи­тельно была слабой и отсталой. Ведет ли это к кра­ху государства? Совсем не обязательно! Посмот­рите на Северную Корею: вот там действительно слабая экономика, да и технологии совсем не пе­редовые. Я уж не говорю об уровне жизни населе­ния: всем известно, что несколько лет тому назад там свирепствовал самый настоящий голод! И что же, правящий режим хоть немного пошатнулся? Да ни на мгновение!

Итак, в первом тезисе профессор из Сорбонны соврал дважды: касательно краха советской эко­номики и касательно того, что этот крах неизбеж­но привел к смене режима. Посмотрим, как обсто­ит дело с другими его доводами. О том, что никто не верил в коммунизм, а народ страшно устал от тоталитаризма.

Конечно, никаких социологических опросов на эту тему в СССР не проводили, да и не могли проводить. Но давайте посмотрим на результаты выборов и опросов, которые были сделаны уже в современной России. Коммунистическая партия, прямая наследница КПСС, постоянно лидирует на выборах в парламент. От 60 до 85 процентов населения считает, что перестройка и демократи­ческие реформы 90-х годов стали катастрофой для страны. Конечно, все это может быть лишь запоз­далым сожалением о случившемся. И все же трудно себе представить, что все многомиллионное населе­ние СССР разом разуверилось в коммунистических идеалах и пожелало свергнуть своих властителей.

Более того, репрессивный режим, как правило, никогда не свергается революцией. Даже там, где народ живет при жесткой диктатуре, он совсем не обязательно поднимает восстание — вспомним режим Саддама в Ираке или Кастро на Кубе. Да и никаких серьезных восстаний против коммуни­стов в Советском Союзе не происходило. Поэтому называть произошедшие перемены революцией нельзя.

Действительно, в результате английской револю­ции XVII века страну возглавил Кромвель — бедный дворянин. В результате Французской революции XVIII века — Робеспьер, выходец из мелких буржуа. В результате русской революции 1917 года— ин­теллигент Ленин. Все они были представителями если и не самого низшего, то, во всяком случае, весьма далекого от прежней власти слоя. А кто встал во главе России в результате «демократиче­ской революции»? Борис Ельцин, крупный функ­ционер КПСС! Большинство его сподвижников так­же «вышли» из правящей «верхушки» СССР — они являлись либо партийными деятелями, либо пред­ставителями советской интеллектуальной элиты, об­ласканной властями.

Что же получается? Режим сменился, а дейст­вующие лица остались прежними? Поистине уни­кальное явление, которого никто не замечает (или не хочет замечать!). Можете ли вы представить себе, чтобы канцлером ФРГ после Второй миро­вой войны стал Геббельс или Гиммлер? Нет? А ведь партийный функционер Ельцин во главе демок­ратической России — это такое же странное яв­ление!

Если подвести итоги, то Советский Союз в сере­дине 80-х годов был для США и НАТО весьма силь­ным и опасным соперником. Об этом говорят дей­ствия американского президента, который призвал к мобилизации против «империи зла» все военные силы своей страны. На это указывают воспомина­ния и высказывания всех политических лидеров того времени, в которых нет-нет да и промелькнет вполне искреннее удивление: как же мог СССР рух­нуть так быстро? Например, Маргарет Тэтчер, одна из самых яростных противниц коммунизма, сказа­ла в одном из своих интервью в 90-е годы:

Многие русские тоже ломают голову над этой за­гадкой. Когда я был в России, мне часто приходи­лось слышать слово «измена». «Нас предали», — го­ворили русские из самых разных слоев населения. По их мнению, вся верхушка страны в какой-то момент переметнулась на сторону врага.

Но это слишком примитивное объяснение. Как могло произойти, что руководство государства в полном составе совершило национальную измену и никто даже не воспротивился этому? Это ка­жется невероятным, но тем не менее внешне все выглядит именно так. И я стал искать некие глу­бинные причины, которые привели к краху СССР, одновременно ожидая результатов поездки Жерара в Москву.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий
SQL - 48 | 0,179 сек. | 17.8 МБ